Каррик удивленно поднял голову, сообразив, что все это, скорее всего, приготовлено ее собственными руками. Об этом говорило ее раскрасневшееся от плиты лицо. Приглядевшись повнимательнее, он понял, кто перед ним — леди по праву рождения, вынужденная в силу обстоятельств заниматься мужским делом. Вероятнее всего, все хозяйство на ранчо лежит на ее плечах, почему-то он нисколько в этом не сомневался.

— Я лучше пойду, если мое присутствие вас смущает, — сказала она. Данмор в ответ улыбнулся, и женщина поняла, что он принадлежит к числу тех счастливчиков, которых природа щедро наградила особым даром. Улыбка по-новому осветила его лицо, сделав его почти красивым.

— Зрители меня мало беспокоят, мисс Фурно, — ответил он. — Держу пари, я бы спал, как младенец и в бойлерной, а уж коли дело дошло до того, чтобы поплотнее набить живот, так мне наплевать, даже если меня будут разглядывать в монокль!

С этими словами он опрокинул молочник в тарелку с овсянкой, белоснежной горкой высыпав поверх содержимое сахарницы. Полюбовавшись на творение своих рук, Каррик решительно взялся за ложку.

— Посмотришь на вас, сама есть захочешь, — засмеялась Элизабет Фурно. Голос у нее был приятный.

— А вы, — с трудом выговорил он, — прекрасно готовите! Это ж не каша, а просто объедение! Любая гостиница такую стряпуху просто с руками бы оторвала!

— Мой дорогой кузен Каррик, — улыбнулась она, — я счастлива принимать вас в своем доме. Можете оставаться здесь, сколько захотите!

Каррик чуть было не поперхнулся. Рот у него был набит яичницей с ветчиной.

— Так я что же — ваш кузен?

— Совершенно верно, можете даже не сомневаться. Моя мать — одна из виргинских Данморов.

— Данморы… из Виргинии, — повторил он. — Забавно, верно? Так вот почему вы назвали меня главой семьи, я угадал?