Может быть, впервые в своей беспокойной жизни Каррик Данмор изведал, что такое покой. Однако где-то в глубине душе он чувствовал, что это — тоже нечто вроде приключения, причем самое странное из тех, что выпадали на его долю. То, что его так радушно приняли в семью, о существовании которой еще вчера и не подозревал, казалось ему каким-то сновидением. А кроме всего прочего, он чувствовал, как при одном только взгляде на Элизабет Фурно в душе его просыпается невольное уважение.

Стоило ему только подумать об этом, и на губах у Каррик появилась насмешливая улыбка… вдруг он понял, что глаза у него снова слипаются, и опять провалился в сон, в котором увидел самого себя, в доспехах, с тяжелой боевой секирой, которой крушил стены тюрьмы, чтобы вызволить оттуда своего несчастного родственника. Все это он видел так живо, будто наяву.

— Может, Роберт Брюс и король Шотландии, а я — король Данморов! — крикнул он и в тот же миг проснулся. Был уже вечер, и по комнате протянулись мягкие тени, а в изножье его постели стояла Элизабет Фурно.

— Да вы, я вижу, любитель поспать, — сказала она, — Доктор уже был, вертел и крутил вас, как игрушку, а вы даже и ухом не повели!

— Что он сказал?

— Уверил меня, что уже утром вы будете на ногах.

— Вот это здорово, — воскликнул Данмор. — Присаживайтесь, кузина Элизабет. Рад, что вы пришли.

— Вы проголодались, — улыбнулась Элизабет. — У вас глаза горят, как у волка!

Ему показалось, что эта мысль ее забавляет.

Он поднял руку и указал на картину на стене.

— Сдается мне, я ходил по этим улицам, — сказал Каррик. — Стоило мне только закрыть глаза, как я там оказался. Я чувствовал себя, словно родился и прожил там всю жизнь. Все это было так живо, что я никак не мог понять, что я тут делаю в этой постели!

— Вам она понравилась? — просияла она.