В конце концов, забыв обо всем, он провел в коррале никак не меньше двух часов.

Набрав полные ладони овса, он пытался кормить ее с рук и смеялся, когда Прошу Прощения, широко раскрыв глаза, то осторожно брала зерна бархатными губами, то испуганно вздергивала голову и шарахалась в сторону, а потом опять возвращалась, постепенно успокаиваясь. Скоро она, похоже, совсем освоилась и перестала испуганно коситься в его сторону, словно опасаясь, что ласковая рука в любой момент накинет на нее узду.

Наконец Каррик решил вернуться в дом, отыскать кузину, попрощаться и поблагодарить за все, что она для него сделала. Он был немало удивлен, обнаружив, что Элизабет уже покончила с посудой и развешивает на дворе только что постиранное белье.

— Похоже, мне пора уезжать, — сказал он.

— Уже? Не дожидаясь разрешения доктора?

— Да. Думаю, все будет в порядке.

— Тогда подождите минутку, хорошо?

Странно, подумал Каррик, с чего это он решил, что Элизабет так просто его не отпустит? Ему даже стало немного обидно, что она так легко смирилась с его отъездом. Вдруг, очнувшись, он увидел, что она протягивает ему пухлый конверт.

— Это приз победителю, — сказала она. — Полковник Клиссон повысил ставки до двух сотен долларов, представляете?! Ну, разве это не благородно с его стороны?

Глаза их встретились, и Каррик слегка покраснел.

— Кузина Элизабет, — откашлявшись, наконец сказал он. — Я тут все ломал голову, как же отблагодарить вас за все, что вы для меня сделали, взяли к себе, ухаживали, и все такое… а теперь… Оставьте эти деньги себе, идет?

Вдруг он увидел, что Элизабет ласково улыбается, и сердце у него упало.