Все уши прожужжали государю:

Я, дескать, груб; их, дескать, невзлюбил я.

Клянусь, что дурно служат королю

Те, кто наушничают и клевещут.

Лишь потому, что не привык я льстить,

Лукавить, лгать, умильно улыбаться,

Раскланиваться на французский лад,

Не перенял ужимок обезьяньих,

Врагом зловредным я у них прослыл.

Иль честный, безобидный человек

Не может жить спокойно, чтоб над ним

Не измывались лживые проныры?

Риверс

И кто же это, благородный герцог?

Глостер

Ты, в ком ни совести, ни благородства.

Я обижал тебя? Тебе вредил?

Тебе? Тебе? Кому из вашей клики?

Чума на вас! Едва лишь государю,

Да будет он бодрей, чем нужно вам!

Немного полегчает, вы опять

Наветами терзать его идете.

Королева Елизавета

Брат Глостер, вы ошиблись. Государь

Не по внушенью жалобщиков, сам,

Своею собственной державной волей

Послал за вами. Может быть, заметив

В поступках ваших проявленье злобы

К моим родным, и к детям, и ко мне,

Желает он понять ее причины,

Чтоб уничтожить эту неприязнь.

Глостер

Не знаю, что сказать. Мир измельчал.

Орлам сесть негде, воробьям - раздолье.

Когда шуты повылезли в вельможи,

Вельможам остается лезть в шуты.

Королева Елизавета

Так, так. Нам мысль понятна: вам на зависть

Возвысились я и мои друзья.

Не дай нам бог попасться в ваши руки.

Глостер

Пока бог дал, что мы у вас в руках.

Мой брат в тюрьме по вашим наущеньям,

Я сам - в опале, родовая знать

В пренебреженье полном; но зато

Из всех щелей полезли в знать людишки,

Кого вчера и знать никто не знал.

Королева Елизавета

Творец, который тихий мой удел