– Как! Это вы, королева? Какой приятный сюрприз! – сказал он.

– Вы бы постыдились говорить со мною, герцог, после того, что мы узнали!

– А что же вы узнали такого важного?

– Да вы откуда теперь, позвольте вас спросить?

– Мы сейчас только из Совета.

– А до Совета где вы были?

Орлеанский медлил с ответом. Король, улыбаясь, мешал в камине дрова и в душе восхищался мыслью, что у него жена – настоящая Лукреция, президент Суда любви, так строго относящаяся к поведению принца крови.

В глубине души Карл VI чувствовал снисхождение к брату и говорил сам себе:

– Он на четыре года моложе меня, у него железное здоровье, огненный темперамент, пылкое воображение!

И добрый брат, добрый король, продолжал еще усерднее ворочать головни.

– Где же вы были до Совета? – повторила королева, раздраженная молчанием принца.

– Перед Советом я присутствовал на свадьбе Мариеты Ангиенской с одним из моих офицеров, мессиром Обером ле Фламан.

– Так это правда? Вы не отрицаете?

– Зачем же мне отрицать? Я даже не понимаю, почему вы удивлены, королева, ведь вы даже приданое дали невесте.

– Вы так просили меня об этом! Но тогда я не знала, почему вы так упорно хотите выдать эту девушку за человека неприятного и смешного, и почему она нисколько не противилась этому.

– Она бедная девушка. Я дарю ее мужу, Оберу ле Фламан, значительное поместье, она станет теперь дамой высшего общества. Для нее это партия, каких, по нынешним временам, не много.

– А-а! Вы дарите ее мужу поместье? А тут, кто-то говорит, что вы кстати дарите ему и наследника… Это достойно такого благородного принца, как вы… такого…

Изабелла готова быта забыть о присутствии короля, раздражение увлекало ее. Вдруг она остановилась.

– Вы, конечно, шутите, королева, – сказал герцог двусмысленным тоном, в котором было и желание удержать Изабеллу, и вызов.

– Нет, нет, – с укоризной вмешался король, – королева не шутит! Ведь вы, брат мой, как сюзерен, имеете же право первой ночи.