Рене постучался.

— Кто идет? — спросил часовой.

— Рене! — ответил парфюмер.

Он думал, что теперь ворота беспрепятственно откроются, но вместо этого из кордегардии вышел Крильон и крикнул:

— Эй, пост, сюда!

— Ваша светлость, — дрожащим голосом спросил итальянец, — кажется, вы не узнали меня? Ведь я Рене Флорентинец!

— Арестуйте мне этого болвана и отберите у него шпагу! — приказал Крильон, не удостаивая парфюмера ответом.

Один из солдат взял у Рене шпагу и подал ее Крильону, Герцог обнажил ее, далеко отбросил ножны и переломил шпагу о колено, причем воскликнул:

— Вот как поступают с проходимцами, которые корчат из себя дворян и только бросают тень на верных слуг короля! Связать этого убийцу!

Рене связали и отправили в Шатле. Крильон отправился сопровождать его.

В то время губернатором Шатле был старый сир де Фуррон, ненавидевший всех иностранцев-авантюристов, а следовательно, и королеву-мать. Сир де Фуррон по верности долгу и бесстрашию был своего рода маленьким Крильоном.

— Месье, — сказал ему герцог, — видите ли вы этого субъекта. Это Рене Флорентинец, убийца, которого скоро казнят колесованием.

— Давно бы следовало! — ответил губернатор.

— Вы отвечаете мне за него своей головой!

— Отвечаю! — спокойно согласился Фуррон.

Когда на Рене надели кандалы и втащили его в камеру, он понял, что теперь ему уже нечего ждать.

«Ах! — подумал он. — Почему я не послушал сира Коарасса, этого проклятого беарнца, который читает будущее в звездах?!»

А тем временем, когда Рене поминал сира де Коарасса, по следний сидел с Ноэ на набережной, выжидая, когда на колокольне пробьет десять часов.

— Ну-с, голубчик Ноэ, — сказал он, — как, по-твоему, я справился с ролью астролога-предсказателя?

— Очень хорошо! Но я думаю, что Пибрак прав и что Рене скоро освободят, и так как рано или поздно он поймет, что мы попросту мистифицировали его, то…