— Вы уверены, что не ошиблись?

— Да, я в этом уверена.

С видом «ну что ж, попался» Моран развел руками.

— В таком случае признаю себя побежденным. Вы разгадали мою маленькую хитрость. И, конечно, у вас сразу возник вопрос, почему я, будучи незнакомым с Хубертом Язоном, «подарил» ему миллион франков? Видите ли, мисс Диамонд, я не заработал, а выиграл эти деньги, поэтому и не считал их своими. Предложив Язону игру по принципу «квит или дубль», я давал ему шанс получить его деньги обратно. Но «госпожа Удача» и в этот раз помогла мне. Язон вытянул туза пик. Довольно крупную карту. Я воспользовался этим и сказал, что он выиграл, не показывая свою, после чего уже мог спокойно удалиться.

Девушка долго смотрела на собеседника. Осмотр этот вроде бы удовлетворил мисс Диамонд, поскольку лицо ее озарилось белозубой, будто жемчужной, улыбкой. Она протянула Бобу свой стакан, чтобы тот наполнил его, и сказала:

— Ну что ж! Теперь мне остается только выпить за вашу честность, господин Моран!..

Боб в свою очередь поднял бокал.

— Или за мою глупость, — усмехнулся он.

Они сделали по глотку, и дальнейший обед прошел отчасти в молчании, отчасти в разговорах, не касающихся игры в карты.

После обеда мисс Диамонд отправилась переодеваться к балу, который в этот вечер давался в салоне первого класса, а Боб решил прогуляться по палубе. Девушка выразила желание увидеться с ним на балу, но Моран, хотя и был превосходным танцором, предпочитал дышать свежим воздухом, а не толочься в душном помещении.

Задумавшись, он медленно, прогулочным шагом прошел к носовой части судна и потом долго стоял там, наслаждаясь вечерней свежестью и любуясь огромными усами сверкающей серебристым цветом пены.

Тем не менее мысли его постоянно возвращались к мисс Диамонд. К чему бы это девушке, которая разоблачила его маленькую хитрость, подсаживаться за его столик? Почему ее так интересовал вопрос, не знаком ли он с Хубертом Язоном? Любопытство? Неверие молодости в то, что человек бескорыстно может отдать миллион франков? Впрочем, вряд ли это. Чем больше Боб размышлял, тем больше в нем росла уверенность, что девушка следовала какому-то своему, только ей известному плану. Но какому?