Его тело просвечивало, как паутина. От него несло помойной ямой. Акша едва не сказала: «Ты мой раб, приди и возьми меня». Вместо этого она пробормотала: «Мои дедушка и бабушка».

Дьявол расхохотался: «Они прах».

«Ты сплел корону из перьев?»

«А то кто же».

«Ты обманул меня?»

«Я обманщик»,– ответил дьявол, хихикая.

«Где же истина?»– спросила Акша.

«Истина в том, что нет истины».

Дьявол слегка помедлил и затем исчез. Остаток ночи Акша провела то наяву, то в дреме. К ней обращались голоса. Груди ее набухли, соски отвердели, живот раздулся. Боль сверлила череп. Зубы оскалились, а язык так распух, что она испугалась, как бы не раскололось небо. Глаза вылезли из орбит. В ушах стоял грохот, как от удара молота по наковальне. Она чувствовала сильную боль, как от тяжкой работы. «Я рожаю демона!»– вскрикнула Акша. Она стала молиться Богу, от которого отреклась. Наконец она заснула, а когда проснулась в предрассветной тьме, все ее боли исчезли. Она увидела деда, строящего в ногах кровати. На нем было белое одеяние с капюшоном, такое же, которое он надевал накануне Йом Кипура, когда благословлял Акшу перед уходом на молитву. Свет лился из его глаз и осветил ее вину. «Дедушка»,– невнятно сказала Акша.

«Да, Акша. Я здесь».

«Дедушка, что мне делать?»

«Беги. Покайся».

«Я погибла».

«Никогда не бывает слишком поздно. Найди человека, которого ты оскорбила. Стань еврейской дочерью».

Позднее Акша не могла вспомнить: действительно дедушка говорил с ней, или она поняла его без слов. Ночь закончилась. Рассвет слегка окрасил окна. Птицы щебетали. Акша осмотрела простыню. Крови не было. Она не родила демона. Впервые за много лет она вознесла благодарственную молитву на иврите.