Ей было странно обнаружить Библию в переводе на польский – Новый и Старый Завет. Акша знала, что это была запрещенная книга, но она все равно переворачивала страницы. Неужели дед читал это, удивлялась Акша. Нет, этого не может быть. Она вспоминала, что на пасху язычников, когда иконы и изображения святых проносили в шествиях возле их дома, ей не позволяли выглядывать в окно. Дед говорил, что это идолопоклонство. Ей не верилось, что бабушка читала эту Библию. Между страниц она обнаружила василек – цветок, который бабушка часто срывала. Бабушка приехала из Богемии; говорили, что ее отец принадлежал к секте Саббатая Цви. Акша вспомнила, что князю Чарторыйскому во время его посещений поместья нравилось проводить время с бабушкой. Он очень хвалил ей польский язык Акши. Если бы она не была еврейкой, говаривал он, то он бы женился на ней – большой комплимент.

В эту ночь Акша прочла Новый Завет до последней страницы. Ей было трудно поверить, что Иисус был единственным сыном Бога, и что Он восстал из могилы, но Книга умиротворила ее больше, чем бичующие слова пророков, которые никогда не упоминали ни царства Небесного, ни воскрешения из мертвых. Все, что они обещали,– это хорошую жатву для добрых семян и страдания и чуму для плохих.

На следующую ночь после поминок Акша прилегла. Свет был погашен и она задремала, когда услыхала шаги, по которым узнала дедушку. В темноте возникла фигура деда, кроткие черты просветленного лица, белая борода, даже ермолка на высоком лбу. Он сказал тихим голосом: «Акша, ты поступила несправедливо».

Акша начала плакать: «Дедушка, что же мне делать?»

«Все можно поправить».

«Как?»

«Извинись перед Цемахом. Стань его женой».

«Дедушка, он мне противен».

«Он твой суженый».

Он помедлил мгновение, и Акша смогла почувствовать запах его табака, который он смешивал с гвоздикой. Затем он исчез и в темноте осталась пустота. Акша была слишком удивлена, чтобы испугаться. Она откинулась на кровати и скоро заснула.