— А что с зарплатой? — спросила Тамара, жалея, что определенные обстоятельства мешают ей предложить свою кандидатуру.

Она подтащила к кровати стул, который отыскала в углу, и села так, чтобы держать в поле зрения всех присутствующих. Тамара была не только подругой Сабины, но одновременно и родственницей Брусницыных. Правда, дальней родственницей, седьмая вода на киселе, но все же это давало ей право участвовать во всякого рода семейных разборках.

— Все знают, сколько Сабинка получает? — спросил Петя и с победным видом добавил:

— Так вот. Тверитинов платит в три раза больше.

Сабина, еще несколько часов назад надеявшаяся поразить Диму Буриманова своими деловыми успехами, устало сказала:

— Из «Альфы и омеги» меня никто не отпустит. Если я подам заявление по собственному желанию, его будут долго рассматривать. Я у них лучший проектный менеджер. Но даже если Кологривов согласится, меня еще заставят отрабатывать две недели.

— Но почему обязательно по собственному желанию? — вскинулся Петя. — Сделай что-нибудь ужасное, чтобы тебя выгнали с треском.

— Что, например?

— Ну, не знаю. Запишись на прием к начальнику отдела кадров и укуси его за нос.

— Петя, прекрати, — засмеялась мама. — она испортит себе трудовую книжку.

— Вот именно. И государство начислит мне очень маленькую пенсию, — пробормотала Сабина.

— Боже мой! — закричал брат, чувствуя, что добыча от него ускользает. — На дворе двадцать первый век! Планете грозит глобальное потепление, нефти осталось всего на двадцать лет, ураганы сносят целые государства, куры болеют гриппом! А ты все еще веришь, что доживешь до пенсии?!

В этот момент вернулся отчим с бутылкой токайского. Вино он уже опробовал, и, судя по выражению лица, оно оказалось отменным.