— Я сяду на диету, — с места в карьер сказала она.

— А мне это кажется унизительным, — возмущался Петя. — Тебя заставляют голодать силой. Плюнь на них, я найду тебе другого клиента, не хуже.

— Не надо искать другого, — стояла на своем Сабина. — Уволившись, я совершила безрассудство и не желаю, чтобы оно пропало даром! Я хочу работать на Тверитинова — и баста.

— Если бы этот бумажный магнат не был таким сухарем, я бы подумал, что он тебе понравился, — пробормотал брат.

Тверитинов действительно выглядел не слишком привлекательно: громоздкий, в строгом костюме, с темными волосами, зачесанными назад, с большим лбом и невнимательными глазами, которые постоянно смотрели куда-то вдаль, игнорируя собеседника. Упрямую линию губ подчеркивала маленькая горизонтальная складка на подбородке. Сложно было представить его улыбающимся во весь рот.

— Я рассматриваю его с других позиций, — искренне ответила Сабина. — Не хам ли он, например. Возможно, он привык орать на своих помощников, а я ненавижу, когда на меня орут. Диета по сравнению с этим кажется мне просто деткой шалостью. Пойди скажи этой тетке, что я готова на жертвы. Подожди, я сама скажу.

Она вошла в комнату и остановилась на пороге, сцепив руки в замочек перед собой. Эмма как раз тушила очередной окурок в стеклянной пепельнице.

— Если дело только в вещах, которые не на кого надеть, то я согласна, — громко заявила Сабина. И пояснила на всякий случай:

— Я согласна худеть. Думаю, это пойдет мне на пользу. Стройность — залог здоровья, — добавила она.

Мымра молча уставилась на нее, но Сабина даже глазом не моргнула. После приключений в «Альфе и омеге» смутить взглядом ее мог разве что василиск.

— Сергей Филиппович одобрил вашу кандидатуру? — наконец спросила Эмма, которая выходила «пудрить носик», когда ее босс столкнулся в дверях с Сабиной и имел с ней весьма короткую беседу.