— Нет, не слыхал.

— Ну, это немудрено. Звук выстрела заглушается скалами. Но, господа, посмотрите, пожалуйста, на этих сарычей!

Две большие, черные птицы парили в голубом небе. Затем они стали описывать круги и спустились в маленькую ложбинку.

— Отлично! — произнес Мортимер и, уткнув нос в книжку, стал составлять телеграмму в редакцию. Затем он прочел телеграмму, которая гласила:

«Мерривезер обезглавлен дервишами. Возвращался, застрелен, изуродован. Коммуникационная линия прервана».

— Вы думаете, он был обезглавлен?

— Разумеется. Если убит, так и обезглавлен.

— Послушайте, Мортимер, ведь одни дервиши гнались за ним, а другие подстерегли его в ложбине? Стало быть, у них несколько маленьких партий.

— По всей вероятности, так.

— А почему вы написали, что он изувечен?

— Мне не впервой воевать с арабами; они всегда уродуют трупы.

— Но куда вы собираетесь, Мортимер?

— В Саррас.

— И я с вами! — воскликнул Скотт.

Анерлей в каком-то остолбенении наблюдал за товарищами. Ликуя по случаю важных новостей, эти люди, по-видимому, совершенно забывали о собственном положении. И они сами, и их лагерь, и их слуги находились в пасти льва.

Пока корреспонденты разговаривали, в воздухе раздались жесткие, невыносимые звуки:

«Ра-та-та-та-та!»

И пули засвистали над их головами, сбивая листву с пальм.

Испуганные слуги — их было шесть человек — забегали взад и вперед.

Команду принял на себя хладнокровный Мортимер. Скотт был слишком горяч для всего этого. Его кровь вся кипела, в предвкушении важных событий, которые можно протелеграфировать. Холодный, суровый Мортимер скоро образумил перепуганных слуг.

— Шали хенна! Эгри! — кричал он. — Коего черта вы испугались?

Поставьте вперед верблюдов! Так. Под ноги к ним поставьте ящики и чемоданы. Киэс! Или вы не слыхали никогда свиста пуль? Ослов ставьте вот сюда! Пони отведите назад. Не нужно, чтобы в них попали пули. Ну, эти арабы стреляют еще хуже, чем в 1885 году.