деревянный отзвук постели, на которую к ней Алабин едва присядет), тотчас подымет недоуменный крик или вопль... И ничего, кроме конфуза... И бегство... Но если миг выбран точно... Если ночь за ночью она ждет ласки... И если ты решишься занять его не пригретое пока что место... Ночь сама и распорядится... Лунная! Чуткая ночь!.. Охладевший муж, конечно же, может вдруг вернуться среди этой же ночи. Но если его на полтора-два часа опередить, то свое получишь... Риск?.. Разумеется.

Так Алабин сам с собой рассуждал. Подбадривает ровная мысль!

Он приоткрыл их калитку. Скрип-скрип... Обошел небогатую дачку с северной стороны. Со стороны веранды, как всегда, дачная дверь проста... Открыл.

Прислушался.

Он знал по расположению окон, где вход в спальню... где ее постель... Как тихо! Ну?.. Минут десять сверх Алабин еще выждал... Волнуясь. Пора?..

Аня не сомневалась, что рядом с ней тот... Долгожданный!.. Она вся затрепетала в его руках... Алабин вошел в нее сразу, но куда вернее сказать неправильное она в него, — так сильно, остро было ее заждавшееся желание. И даже слишком... Слишком стремительно для полноценной чувственности! Что-то она бормотала, захлебываясь в словах... И билась, билась, как рыба на песке, в полушаге от воды.

И вдруг все куда-то обрушилось. И Аня вырвалась. Да, да, почуяв обман и чужое тело...

— А?.. Что?.. Кто это?

Она вырвалась из его рук. Смолкла... Лежала, отодвинувшись в самый угол постели. Такое бывает и после любви — заждавшаяся женщина неистовствует, колотится, дергается, а через две всего минуты, опустошенная, отключается. Как в обмороке.

Алабин выдержал паузу.

А потом заговорил... Мол, сам не знаю, где я и как это я здесь... Мол, неужели перепутал дачи. (Вздор, конечно... Легенда... Хотя словесный вздор легализует якобы ошибку. Дело здесь проверенное... Однако он так мало получил... Секунду-две. Все слишком быстро. Пронеслось мимо!)