Видишь там мужика без носа? — Серёга показал Андрею куда нужно смотреть.

— Я его ещё вчера заметил. А что с ним случилось?

— Так вот, нос ему отгрызла крыса. Нам тогда зимой спирт выдавали «для согреву», и мы его каждый день принимали… Внутрь. Можно было пить сколько хочешь, хоть ведро в себя вливай. Этот мужик, значит, нагрузился как следует, то есть до беспамятства, и завалился спать лицом к стене. Просыпается он на утро с похмелья, смотрит: там, где он только что спал — лужа крови. Щупает руками лицо, а носа — то его больше нет. Вот такие у нас происшествия случались.

Андрей ошалело посмотрел на безносого мужика.

— Ночевали мы, значит, в подвалах, — вновь заговорил Сергей, — днём чистили снег, ночью воевали с крысами. Время шло…

— А бежать вы отсюда не пробовали? — перебил говорившего Андрюха.

— Конечно, пробовали. И не один раз. А толку — то что? Кстати, я ведь тебе тогда не рассказал тогда свою историю! Значит так, нас со Стасом заставили перенести тело Лёхи в главный корпус. Мы долго отнекивались, но когда один из охранников применили силу, ударив Стаса тяжёлым сапогом в солнечное сплетение, нам пришлось согласиться. Я взял Лёху за руки, Стас за ноги. До главного корпуса было идти метров двести. Тело нашего товарища было ещё тёплым. Тащить было ужасно тяжело.

Вдруг я почувствовал, как вокруг моей правой руки стали сжиматься чьи — то пальцы. Если бы я повёл себя тогда по — другому, то нашего друга, возможно, удалось бы спасти. Но я был настолько уверен, что Лёша погиб, и что его больше никогда не вернуть, что я его отпустил, и он со вснй дури шмякнулся головой об расчищенный в том месте асфальт. Но не это падение окончательно прикончило его.

Лёха, лёжа на асфальте, стал приходить в себя: конечности его стали судорожно подрагивать, а из груди стал исходить какой — то звук, похожий толи на стон, толи на хрип. Стас бросился на грудь своего ожившего друга, и стал обливаться радостными слезами. Охранники тем временем о чём-то совещались друг с другом.