– Что вы об этом знаете? Я уверен, что вы никого не любите.

– Люблю.

– Так говорите же без конца о предмете своей любви.

– Я люблю наипрекраснейшую из женщин.

– Что же вы тогда здесь делаете? Зачем вы торчите в этом аэропорту? Это же непростительно, вы должны быть рядом с ней. Почему вы надоедаете своей болтовней незнакомым людям вместо того, чтобы наслаждаться ее обществом?

– Она не любит меня.

– Так постарайтесь ее обольстить, вместо того чтобы докучать посторонним.

– Я уже пытался.

– Так попытайтесь еще раз.

– Бесполезно.

– Жалкий неумеха!

– Я знаю, что это уже бесполезно.

– И вы уверяете, что любите ее?

– Она умерла.

– А!

Гримаса исказила лицо Жерома. И он умолк.

– Я полюбил ее, когда она была еще жива. Я подчеркиваю это, потому что есть мужчины, способные любить только мертвых женщин. Это гораздо удобнее – любить женщину, которую никогда не видел живой. Но я любил ее, потому что она была живая, самая живая из всех живых. Она и сегодня для меня более живая, чем все вокруг.

Оба на минуту задумались.

– Не печальтесь, Жером Ангюст.

– Вы правы. Какое мне дело до вашей покойной жены?

– Я не говорил, что это была моя жена.

– Тем более не стоит лить слезы и воспринимать это трагически.

– По-вашему, эта утрата может послужить поводом для шуток?

– Напомню, что вы сами посоветовали мне не печалиться.

– Обратите внимание на нюанс: я прошу вас не печалиться.

– В таком случае я буду молчать.

– Тем хуже для вас. Тогда я буду говорить. Эту женщину я встретил двадцать лет назад. Мне было тогда около двадцати и ей столько же. Впервые в жизни я потерял голову из-за девушки. До той поры все мои мысли и чувства занимал только комплекс вины. Я сосредоточенно изучал собственный пуп, непрерывно страдал, обжирался всякой гадостью, а потом наблюдал за реакцией на нее своего организма и все больше отдалялся от внешнего мира. Дедушка с бабушкой отправились на тот свет и оставили мне кое-какой капиталец – его было недостаточно, чтобы жить на широкую ногу, но вполне хватало, чтобы скромно существовать долгие годы. Я все меньше общался с людьми. Дни уходили на чтение Паскаля и жратву.