Большей частью такого рода решения принимаются подсознательно и механически, но при выполнении техник, описанных в этой книге, такие решения могут стать сознательными и осмысленными.

В заключительной часть книги я рассказываю о самой страшной трагедии в моей жизни. Хочу сказать без жалости к себе (порок, который я презираю), что годы, проведенные мной на этой планете, включали множество других жутких и суровых испытаний, начиная с двух приступов полиомиелита, когда я был ребенком, и кончая массой иных событий, о которых я не хочу говорить публично. Когда я пишу о создании лучшего и более оптимистичного туннеля реальности, отрансцендировании игр эго и о подобных вещах, — это не пустая декларация или предвыборные разлагольствования очередного кандидата в президенты. Просто я научился нескольким практическим техникам, позволяющим справляться с жестокими условиями жизни на этой примитивной планете.

Слушатели на моих лекциях и семинарах обычно спрашивают, остаюсь ли я прежним оптимистом в вопросах, касающихся общественных космических программ и продления срока жизни. Я настроен даже более оптимистично, чем прежде. Невзирая на кажущееся умирание ригидикус бюрократикус в НАСА, у меня есть основания верить, что некоторые европейские страны вскоре предпримут совместную попытку космической миграции, в защиту которой я выступаю; а предложенная Рейганом Инициатива Стратегической Обороны, при всем ее шовинизме и ура-патриотизме, привела к резкому увеличению финансирования в области фундаментальных научных исследований.

Что касается области продления жизни, то с момента первого выхода “Триггера” появилось несколько бестселлеров на эту тему; интерес к подобным вопросам проявила даже самая интеллектуально отсталая часть общества США (т. е. Конгресс); а ученые, занимающиеся проблемами долголетия, с которыми я в последнее время встречался, охотно рассказывают, что сейчас эти исследования финансируются лучше, чем в семидесятых. Близится время нового научного переворота.