После взрыва на Пятницкой Дмитриев перефотографировал дюжину людей Сазана. Теперь лейтенант аккуратно выстроил стопку из банковских листов – справа, а стопку фотографий, сделанных Дмитриевым, – слева. Сначала он пересмотрел карточки Дмитриева, а потом принялся за банковские. Штук шесть из людей Сазана красовались на банковских фотографиях. На обороте всех шести карточек код кончался буквами «EN», из чего Сергей вывел, что и остальные фотографии под буквой «EN» относятся к людям Сазана. Таких картинок набралось еще четыре.

Сергей переложил листы в папку и отправился с ней в подвал, туда, где недавно поставили цветной ксерокс, подаренный дружественными полисменами штата Миннесота. Сергей отдал папку человеку, приставленному к ксероксу.

Ксерокс зачавкал, загудел и озарился изнутри: на поддон стали вылетать первые копии.

Вскоре в подвал спустился Чизаев.

– Пустое дело, – сказал Чизаев, увидев, что печатает ксерокс. – Случайных свидетелей у Сазана не бывает. Если ты его поймаешь – то только с согласия его клиентов.

Сергей вынул листы из поддона. Чизаев протянул копировальщику месячный проездной на апрель и попросил отксерить две штуки.

– Зачем тебе, – поинтересовался Сергей, – ведь бесплатно дают?

– А для жены, – пояснил Чизаев.

Когда Сергей поднялся в свой кабинет, на его столе лежала записка от эксперта, относительно сходства между купленной им банкой пива Heineken и банкой, послужившей упаковкой для бомбы. Сергей удивился таким быстрым результатам экспертизы, но записка извещала, что купленная им банка вообще не есть Heineken, и не совсем суть пиво. Банка была произведена на заводе в Воронеже, якобы по лицензии, и состав ее жести не имел никакого отношения к фрагментам взорвавшейся оболочки.

Не то чтоб Сергей на что-то надеялся, но записка никак его настроения не улучшила.