Тихомиров выпустил охранника, и тот кочаном сел на стул.

– Я правда ничего не видел, – закричал охранник, – сдохну, если вру!

– Когда ты вернулся в банк?

– В 4:30.

– Стояла эта банка у подъезда?

– Не.

– А если бы стояла, ты бы поднял?

– Не знаю. Спицын, он аккуратный человек. Бухгалтер, – одно слово.

– Кто обычно первым приезжает в банк?

– Директор. Шакуров.

– С охраной?

– С водителем. Плевал он на охрану. У него Сазан есть.

Подумал и добавил:

– Теперь, наверно, будет ездить с охраной.

– А если бы Шакуров приехал первый, он что, стал бы трогать эту банку?

– Ну, а если б водитель поднял, а Шакуров бы рядом стоял, – сказал неуверенно охранник, – какая разница?

Разница вообще-то была небольшая.

– А может, и не стали бы ее трогать, – задумчиво сказал охранник, – может, Сазана бы позвали.

После этого содержательного разговора Сергей поднялся на второй этаж по белой, как лист финской бумаги, лестнице, и прошел через пустой еще предбанник в кабинет Шакурова.

Кабинет был невелик – с пластиковыми столами и белыми пупырчатыми стенами. На стенах висели картины, сильно напоминающие изображение в телевизоре со сбитой настройкой. Из-за шкафа в закутке выглядывало рыло ксерокса, а сбоку от директора стоял открытый, но не включенный ноутбук.

Шакуров пил кофе и говорил по телефону. Речь шла о некоем разрешении антимонопольного комитета на приобретение более тридцати процентов акций какой-то компании. Компания производила мягкие игрушки по японской лицензии. Банкир говорил вполне связно. Лицо его было цвета парадной лестницы. Перед Шакуровым лежала бумага с печатью и подписью, и непотушенная сигарета «Кент» уже выжгла на бумаге основательную дырку.

Шакуров сигареты не замечал.

Кончив говорить, банкир досадливо отставил чашку с кофе, махнул рукой и, поднявшись, пересек комнату. Он забрался за ксерокс, достал початую бутылку светло-коричневого коньяка и два пластмассовых стаканчика. Один стаканчик он выпил сам, другой протянул милиционеру: