Я взглянул на нее; в голове моей сверкнула неясная мысль, отразилась в моих взорах... Она поняла эту мысль, закрыла глаза рукою, как бы для того, чтобы не видеть ее, и быстро бросилась к колокольчику.

- Почтовых лошадей! - сказала она с твердостию вошедшему человеку. Просить ко мне скорее доктора Бина.

- Вы едете? - сказал я.

- Сию минуту.

- Я за вами.

- Невозможно!

- Все знают, что уж я давно собираюсь в тверскую деревню.

- По крайней мере, через день после меня.

- Согласен... но случай заставит меня остановиться с вами на одной станции, а доктор Бин мне друг с моего детства.

- Увидим, - сказала графиня, - но теперь прощайте.

Мы расстались.

Я поспешно возвратился домой, привел в порядок мои дела, рассчитал, когда мне выехать, чтобы остановиться на станции, велел своим людям говорить, что я уже дня четыре как уехал в деревню; это было вероятно, ибо в последнее время меня мало видали в свете. Через тридцать часов я уже был на большой дороге, и скоро моя коляска остановилась у ворот постоялого дома, где решалась моя участь.

Я не успел войти, как по общей тревоге угадал, что все уже кончилось.

- Граф умер, - отвечали на мои вопросы, и эти слова дико и радостно отдавались в моем слухе.

В такую минуту явиться к графине, предложить ей мои услуги было бы делом обыкновенным для всякого проезжающего, не только знакомого. Разумеется, я поспешил воспользоваться этою обязанностью.

Почти в дверях встретил я Бина, который бросился обнимать меня.

- Что здесь такое? - спросил я.

- Да что! - отвечал он с своею простодушною улыбкою, - нервическая горячка... Запустил, думал доехать в Москву - да где! Она не свой брат, шутить не любит; я приехал - уж поздно было; тут что ни делай - мертвого не оживишь