— Но, сеньор, мы ведь не находимся на море, в лодке, из которой никто не может уйти.

Капитан хотел было подшутить над молодым человеком, но затем подумал, что доверчивый юноша может понять его слова буквально, тогда как он хотел только намекнуть о своем намерении отправиться вперед и с ближайшей гасиенды прислать студенту свежую лошадь со съестными припасами и водой.

Дон Корнелио бросил вокруг робкий взгляд и, испуганный пустыней, в которой ему почти безоружному приходилось оставаться наедине со своим сильным спутником, сказал:

— Надеюсь, господин офицер, что ваше сердце не согласно с вашими устами. Что касается до меня, то на вашем месте я поскакал бы вперед в гасиенду Лас-Пальмас и оттуда прислал бы помощь своему отставшему спутнику.

— Вы в самом деле так думаете?

— Конечно!

— Ладно! — воскликнул драгун. — Я последую вашему совету. — Затем, протягивая студенту руку, он прибавил почти сердечным тоном: — Дон Корнелио, мы расстанемся друзьями, надеюсь, что нам не придется встретиться врагами! Будьте спокойны, я не забуду прислать вам помощь.

С этими словами он сильно пожал слабые пальцы студента, отпустил поводья и поскакал по равнине.

«Слава Богу и его святым! — подумал студент со вздохом облегчения. — Этот голодный людоед был бы в состоянии съесть меня с кожей и волосами». Затем он продолжал свой путь, радуясь, что избавился от воображаемой опасности. Наконец за час до солнечного заката достиг он группы хижин, которые были так же пусты, как и прежние. Чувствуя крайнее истощение сил и ввиду жалкого состояния лошади, он решился подождать здесь обещанной офицером помощи.

Гамак из волокон алоэ, казалось, был специально для него подвешен на высоте двух метров от земли между двумя высокими тамариндами. Так как жара все еще стояла удушливая, то Корнелио, расседлав свою лошадь, чтобы она могла свободно пастись, не пошел в душную хижину, а взобрался по стволу тамаринда в гамак, где и расположился, как мог удобнее.