Тем более что интендант - жулик, и мы так решили: пусть ему сделают больно.

И потом он так рьяно ее искал - слюни до колена, что даже неприлично выглядел со стороны.

Ничего, решили мы, пусть хоть раз пострадает за дело.

А старпом уже розги для него приготовил, и мы этот свист с удовольствием икрой заедали, потому что приняли решение съесть ее до последнего зернышка.

Вовка меня каждый день уговаривал: "Ну, Васенька, ну еще капельку!" - а я ему говорил: "Уже не могу! Не лезет!" - но жрал.

А потом мы в ночи пустую банку мяли и сами в мусор зарывали - в этом деле никому нельзя доверять.

А интенданту выговор впаяли, что мы с Вовкой, который, пока ест, вечно всю рожу в икре вымажет, единогласно одобрили.

А икра, такая зараза, к гортани прилипает так, что ее только бургундским и можно смыть.

Но тут мы оказались жутко предусмотрительными и бургундского тоже наворовали.

Рукопожатие гиганта

Я его немедленно узнал. Вместе служили, но тогда он вроде ростом меньше был, что ли.

А тут - гора, метра два в высоту и столько же поперек.

Он мне сразу:

– Узнал?

– Узнал, - говорю.

И он мне руку пожал - я как в тиски попал.

– Слушай, - говорит он, отпуская мою руку, - у меня к тебе дело. Мне тут все твердят: "Геннадий Петрович, а чего вы рассказов не пишете? Мы же, как соберемся где, так вы здорово рассказываете, всякие случаи. Вот бы вам записать". Вот и я думаю: пора. Кратко о себе: служил. Потом в диверсанты поменялся. Там пять лет отлопатил и получил все, что положено, вплоть до простатита. Ушёл на командную должность. Потом - академия. Далее - перестройка, и всех на хер. Пошел в демократы. Думал, там люди, оказалось - дерьмо. Покрутился среди нынешнего ворья - не моё.