О, я знаю, он хочет вырваться, выпрыгнуть, как зверек, и я перед ним в размерах совершенно соизмерим, и все эти мои жалкие потуги, которые только и могут быть с ним соотнесены, если переводить их во что-то телесное, и я ною в предвкушении испытания, во мне оживают тонкие вибрации и дрожат невыразительные поджилки.
И вот, подломившись в пояснице, я поднимаю свой фаллос - он один лишь с тобой сопоставим, совпадает в полночных размерах, он - мой труд, мое мученье, мой червь, мой непостижимый багаж, остальное не в счет.
Обычно я тащу его на прицепе, как бурлак автомобиль, но час пробил - и вот теперь я поднимаю его, накачивая кровь.
Он встает, и ты на него садишься.
Я - паук, ты - паучиха.
Это сон.
Пупок
Я тут недавно ковырял свой пупок, выяснял, как там дела. Сидел перед телевизором, смотрел новости и упражнялся.
Я новости смотрю раз в неделю, чтобы знать, в какой стране я все еще нахожусь, и ковыряние пупка к этому делу необычайно подходит.
Нет! Можно, конечно же, и не ковырять, но так уж у меня повелось: как только замелькали на телеэкране знакомые телеведущие, я сейчас же нахожу пупок и начинаю его очищать - точь-в-точь самка кенгуру перед своими микроскопическими родами.
Жена мне говорит: "Вот ты там доковыряешься когда-нибудь", - а я ей: "Я по-другому новости смотреть не могу", - она мне: "Брось, я тебе сказала!" - а я ей: "Как же я брошу, если нас, может, сейчас в международную торговую организацию примут". - "Перестань!" - "Не могу. Буш Путина к себе на ранчо затянул. Я нервничаю". - "Дырку просверлишь!" - "Сейчас брошу. Они только с договором по ПРО нас бортанут, и я сейчас же уложу пупок на место". - "Занесешь туда грязь". - "Как раз наоборот: я ее выношу", - и так далее.
И тут я там нахожу какой-то шов. Маленький такой шовчик. И нитки торчат. Я потянул - больно. Меня даже бен Ладен перестал интересовать. Говорить жене или не говорить? Решил сначала сам разобраться. Еще подумает, что я спятил. Потянул - больно. Мне же не так давно операцию делали. Но делали мне во рту.