– Как хотела, так и назвала, — спокойно ответила Катя и отхлебнула глоток чая. — А как нужно было назвать — Васей? В честь родителя, которого Петька так никогда и не видел?

Васик молчал. Катя внимательно рассматривала интерьер кухни" то и дело переводя взгляд на неподвижное Васиково лицо.

– Ну и что ты от меня хочешь? — откашлявшись, заговорил наконец Васик.

– Почему ты решил, что я от тебя что-то хочу? — осведомилась Катя.

– А зачем ты тогда меня разыскала? — проговорил Васик. — Чтобы похвастаться, какой хороший мальчик вырос? Без отца? Если бы тебе нужен был отец, ты бы меня раньше разыскала.

– И что бы ты тогда делать стал? — приподняла уголок губы Катя. — Побежал бы в загс? Сколько тебе тогда было — двадцать? Девятнадцать? Да твой папаша мне бы тогда столько бабок отвалил, если б я захотела… Чтобы его сыночка раньше времени не захомутали.

Васик промолчал. Не говоря ни слова, он поднялся и вышел из кухни. Когда спустя минуту он вернулся с пачкой сигарет в руках, Катя тщательно разрезала лежащий перед ней на тарелке оладушек.

– Ладно, — закурив, сказал Васик. — Сейчас-то что тебе понадобилось? Катя отложила нож.

– И что, — поинтересовалась она. — Тебя совсем не волнует, что все эти годы — когда ты уже и думать обо мне забыл — где-то в городе, где ты живешь, растет твой сын? Твой наследник? Внук твоего отца? Семя от семени твоего? Плоть от плоти твоей?

– Между прочим, — мрачно проговорил Васик, — то, что это мой сын, — доказать еще надо. А то знаешь, как бывает… И вообще, я смутно помню, как у нас там с тобой было… И было ли вообще.

У Кати лишь слегка дернулась бровь.

– Генетическую экспертизу можно провести хоть сейчас, — чуть охрипшим голосом произнесла она, — только и без всякой генетики все ясно. Тебе стоит на лицо Петькино посмотреть — и все сразу ясно станет. Он же — вылитый ты.

Васик молча докурил сигарету, потом спросил: