Он поморщился.

– О Степаниде, что ли?

Вот-вот, это имя вертелось у меня на языке весь сегодняшний день, а я никак не могла его вспомнить — Степанида! Только и припомнила, что имя было какое-то… ветхозаветное. И очень даже понятно, почему Витя с ней развелся. Если предположить, что сама Степанида соответствует своему имечку, в таком случае совершенно не подходит начинающему столичному бизнесмену девушка, от имени которой так и несет застоявшимся коровьим молоком и затхлым запахом отапливаемой по-черному низенькой одноглазой избенки.

– О Степаниде?

– Вот-вот, — подхватила я, — о Степаниде. Ты говорил, она была… вроде, колдуньей?

– Степка, что ли? — Витя рассмеялся. — Да какая она колдунья! Просто умела иногда фокусы показывать. Но чтобы зря не говорить, получалось у нее хорошо. В том плане, что некоторые ее штучки никто не мог объяснить с научной точки зрения.

– Это какие, например? — поинтересовалась я.

Витя промычал что-то невнятное, вспоминая.

– Ну вот, — заговорил он, — Степка могла сделать так, чтобы в одну минуту скисло молоко. Накрывала стакан блюдцем, что-то шептала и — р-раз! Поднимала блюдце, а молоко уже того… Ну и все в том же роде. А как-то раз… — Витя рассмеялся, — ко мне пришли гости. Даже не гости, а… мои будущие партнеры — я тогда начинал свои упражнения в деле бизнеса — и один из партнеров что-то такое Степке сказал… Кажется, пошутил насчет ее имени. Совсем безобидно пошутил, насколько я помню. А Степка рассердилась и выдала ему в ответ что-то… Ага, жабой обозвала — тот и вправду был на жабу похож, толстый такой, щекастый, все лицо в сыпи угревой. Но выдала тоже вроде в шутку, так, что никто не обиделся. Посмеялись мы тогда и забыли. А когда гости расходиться стали, тот… которого она жабой обозвала, сунул ногу в ботинок и как заорет! Упал на задницу и визжит, словно девка. Мы посмотрели, а у него в ботинке, оказывается, огромная жаба сидит. Вот с такими глазищами, — Витя до предела вылупил глаза. — Н-да… И откуда она только эту жабу достала? Зима ведь была, мороз… Он замолчал.