Как вы, наверное, догадались, гражданская казнь Эдгара-Эдички состоялась в туалете. Неизвестно за какие грехи расцарапанная рука сунула его головой вниз в унитаз и спустила воду. Процедура, видимо, для закрепления эффекта, была повторена — вода в бачек у меня набирается быстро. Когда казнь подошла к концу, и кот, фыркая, выбрался из унитаза, расцарапанная рука вынула из-под последнего моющее средство под названием «Утенок» (согнутый средний палец обозначает именно его) и бросило мне на тело с едкими словами:
— Вымой свою кошатину перед тем, как брать ее на руки.
Я люблю хорошую шутку, и потому не смог не улыбнуться. Они ушли. Кот тут же встал предо мной и отряхнулся так, что я вымок с ног до головы.
Хорошо, что у кошек нет среднего пальца, а если есть, то они не могут его согнуть.
9. Без нее — не жизнь.
Пока Эдичка сох под батареей — была уже осень, и она пылала — я прибрался на кухне. Вынеся мусорное ведро с битой посудой (дай бог, на счастье), уселся на диван, взял бутылку— она, предусмотрительно закрытая, не пострадала — выпил рюмочку, закурил, задумался.
Первый этап мыслительного процесса завершился твердым заключением (или посылкой): если я не увижу Наталью хотя бы еще раз, не увижу хотя бы со стороны, жизнь можно считать неудавшейся ни на йоту (тот, кто видел эту девушку, сказал бы что я весьма и весьма бледно выразился). После этого заключения, отмеченного стопкой, последовало следующее: Наталья — принцесса, ибо только принцессы имеют телохранителей, интеллигентных по нашим дням телохранителей — неинтеллигентные просто треснули бы кота о стену, а затем помянули бы, опустошив бутылку виски водоворотом «из горла».
Сделав этот вывод, я опрокинул другую стопку и минут на десять унесся в страну грез.