Я вмиг покрылся холодным потом и увидел, как через электрифицированный забор военно-медицинского предприятия, через сверкающую змею спирали Бруно перебрасывают последнюю надежду Родины, перебрасывают маленького пищащего котенка с тщательно забинтованной головой, перебрасывают, не дав ему придти в себя после сложнейшей семичасовой операции на мозге. Человек в перчатках, черном прорезиненном плаще и очках, опасливо оглядываясь, подбирает его, укладывает в коробку из-под кроссовок, бросается в темноту. Вот он уже у тетки. Сидит за столом под низкой лампой с широким металлическим отражателем. В свету ее греются старорежимная фаянсовая супница и коробка из-под кроссовок — в ней жалобно попискивает несчастный котенок. Слышится плеск воды — все краны в квартире открыты. По радио, включенному на всю катушку, передают «Все мы, бабы, стервы», по телевизору — «Вести». Магнитофон трясется от «металла».

— Десять тысяч долларов за этого кота?! Да вы смеетесь! — кричит человек в перчатках, черном плаще и очках. — У него мозги как у Владимира Жириновского! Он вам через год принесет миллион баксов чистой прибыли, а если сумеете переправить его на Запад, то все сто!

— Я вполне довольна своими мозгами, — отвечает тетка Вика. — И потому беру его не себе, а Калугину, он просил одного для ЦРУ.

— Для ЦРУ!? — в ужасе вскакивает человек. — Мы так не договаривались! Я честный россиянин, демократ, между прочим, и регулярно голосую за прогрессивные блоки.

— Да что вы так пугаетесь? — мягко говорит ироничная тетка. — Сейчас в нашем институте, мне говорили, почти каждого сотрудника свой цэрэушник у проходной встречает. И провожает до остановки, а то и до дома, если разговор предметный.

Человек в перчатках, черном плаще и очках безвольно опускается на стул:

— Где там ваши деньги?..

Тетка достает из супницы импортный банковский кирпич, кладет на стол. Насупившийся человек придвигает к ней попискивающую коробку.