Чувствую, как у него звенит в ушах от удара. Я в буквальном смысле причинил боль самому себе и не знал этого. Потом сон: ребенок показывает мне кровоточащий палец, а я негодующе вопрошаю, кто это сделал. Ребенок заводит меня в темную комнату и указывает окровавленным пальцем на меня, и я просыпаюсь с криком: "Нет! Нет! Нет!" Не думаю, что кто-то способен написать абсолютно честную автобиографию. И никто, я уверен, не будет в силах прочесть ее: "Мое прошлое было потоком зла". Контакты с животными могут изменить то, что Кастанеда называл "точками скопления". Как материнская любовь. Она была опошлена Голливудом. Энди Харди становится на колени перед материнской постелью. Что в этом дурного? Порядочный американский парень молится о своей матери. Что в этом дурного? "Я скажу, что в этом дурного, Би Джей. Эта протухшая сентиментальная дрянь и разрушает всю правду". Вот самка морского котика на плавучей льдине со своим детенышем. Ветер тридцать миль в час, тридцать градусов ниже нуля. Посмотри в ее глаза, узкие, желтые, яростные, безумные, печальные и безнадежные. Последняя черта под проклятой планетой. Она не может лгать сама себе, не может напялить на себя патетичные тряпки самовозвеличивания. Вот она здесь, на льдине со своим детенышем. Она поворачивает свою пятьсотфунтовую тушу, выставляет соски. Вот детеныш с плечом, разодранным одним из самцов. Возможно, у него ничего не получится. Им всем надо плыть в Данию, еще полторы тысячи миль. Зачем? Котики не знают зачем. Им надо добраться до Дании. Им всем надо добраться до Дании. Кто-то сказал, что кошки - животные, более всего отстоящие от человеческой модели. Это зависит от того, про какую часть человечества вы говорите и, конечно, про каких кошек. Я нахожу, что порой кошки бывают потрясающе человечны. В 1963-м мы с Яном Соммервилем переехали в дом номере 4 по улице Лараки в Танжере. Несколько кошек собрались у входной двери, шмыгая туда-сюда, но опасаясь подойти поближе. Один белый кот сделал шаг вперед.