Весной я неожиданно заметил серую кошачью тень и оставил за дверью еду. Еда исчезла, но я так и не смог подобраться к серой кошке. Немного позже я впервые смог разглядеть Руски. Мы с Биллом Ричем вышли из амбара после упражнений в стрельбе, и он показал: "Смотри, котенок". Мимолетный образ: гибкая, ярко-серая тень, мелькнувшая на заднем крыльце. Ему было месяцев шесть, серо-голубой кот с зелеными глазами... Руски. Был апрельский вечер, уже смеркалось. Я вышел на заднее крыльцо. В дальнем углу сидел тот самый серый кот, а рядом - большой белый, которого я раньше не видел. Потом белый кот направился ко мне, почесываясь о стол, медленно, осторожно. Наконец, он, мурлыча, свернулся у моих ног. Ясно, что серый кот привел его, чтобы установить контакт. Я решил, что белый кот слишком торопит события и не впустил его в дом. Но потом, два дня спустя он снова вернулся, и на этот раз я позволил ему войти. 3 мая 1982. Я бы мог рехнуться, если бы мне пришлось жить в одной квартире с этим белым котом, который все время путается под ногами, трется о мою ногу, валяется на спине передо мной, прыгает на стол и точит когти о пишущую машинку. Вот он уже на телевизоре, а вот на кухонной доске, он в раковине, он царапает телефон. Я склоняюсь к буфету что-нибудь выпить. Я думал, что кот на улице, но вот он прыгает в раковину, его морда в дюйме от моего лица. Наконец я выставляю его за дверь... как арабского мальчишку, знающего, что он плохо себя ведет и ты рано или поздно его прогонишь. Никакого протеста, он просто уходит, растворяется в подступающих сумерках и шорохах аллеи, исчезает, внушая мне смутное чувство вины. Не помню точно, когда Руски впервые оказался в доме. Помню, я сидел у камина, входная дверь была открыта, он издалека увидел меня и помчался ко мне, издавая писк, который я никогда не слышал ни от одной другой кошки, прыгнул мне на колени, тычась носом, мурлыкая и протягивая маленькие лапки к моему лицу, объясняя мне, что он хочет быть моим котом. Но я его не услышал.