Сейчас важнее всего было не спеша присмотреться, как лучше выстрелить, чтобы не распугать остальную рыбу. По-прежнему держа голову под водой, Цеффирино направился к ближайшему утесу и вдруг прямо перед собой увидел в воде белую руку, безвольно повисшую вдоль стены, уходящей в глубину. Море было совершенно неподвижно, но на его поверхности, натянутой и прозрачной, то и дело расходились концентрические круги, словно в этом месте одна за другой падали дождевые капли. Мальчик поднял голову и огляделся. На самом краю утеса ничком лежала толстая женщина в купальном костюме. Женщина загорала и плакала. Слезы одна за другой бежали по ее щекам и капали в море.

Цеффирино поднял маску на лоб и сказал:

– Простите, пожалуйста.

– Ничего, мальчик, – ответила толстуха, всхлипывая. – Лови себе рыбу.

– Здесь очень рыбное место, – объяснил он. – Вы видели, сколько тут рыбы?

Толстая женщина продолжала лежать не шевелясь, приподняв голову и уставившись перед собой полными слез глазами.

– Ничего я не видела. Да и как я могу увидеть? Вот плачу, плачу, никак не успокоюсь.

Когда дело касалось моря и рыб, Цеффирино мог кого угодно за пояс заткнуть, но в присутствии посторонних он снова становился разиней, заикающимся на каждом слове.

– Мне очень жалко, синьора… – пролепетал он, собираясь снова отправиться к своим сарганам. Но такая толстая женщина, да еще в слезах – это было так необычайно, что Цеффирино помимо воли остался на месте и уставился на нее, словно зачарованный.

– Я вовсе не синьора, мальчик, – снова заговорила толстуха своим звучным, немного гнусавым голосом. – Зови меня синьорина. Синьорина Де Маджистрис. А тебя как зовут?