Он прочитал только один абзац из объемистой книги, какие возят с собой все пассажиры пульмановских вагонов в надежде, что от нечего делать поневоле должны будут дочитать ее до конца. Мнительность его росла. Всякий раз, как слышался чей-нибудь смех, он был уверен, что смеются над ним, а смущенный вид, с каким он спешил отводить глаза, встречая рассеянные взгляды соседей, только привлекал к нему эти взгляды.

Великолепная самоуверенность, которая всегда скрывала от мистера Мак-Ги его собственные маленькие слабости и помогала ему возвыситься до поста помощника управляющего железной дороги, теперь была сорвана с него; он начал сомневаться в себе и почувствовал, что и другие могут в нем усомниться. И когда он наконец тащился по туннелю Нью-Йоркского вокзала, мучительно пытаясь по лицам носильщиков определить, так же ли он смешон в глазах нью-йоркцев, как был смешон в глазах своих соседей по вагону, ему подумалось, что, может быть, лучше вернуться в Вернон, а директорам пароходства послать телеграмму о том, что он заболел.

Значение этой своей поездки в Нью-Йорк он не преувеличивал. Директора компании «Южное Цитрусовое пароходство» действительно ждали его. Он был им нужен.

Интересно с точки зрения экономико-психологической, что в мире всегда имеется почти столько же крупных работодателей, мечтающих платить десятки тысяч долларов в год положительным молодым людям, сколько и положительных молодых людей, мечтающих получать хотя бы тысячу долларов в год. Президент «Южной Цитрусовой», патриарх Южно-Американских Вест-Индских пароходных линий, почтенный господин с брюшком и носиком-пуговкой, уже полгода лежал в больнице после перитонита. С одра болезни он в общих чертах направлял деятельность компании. Поначалу все шло хорошо, старые служащие работали по-заведенному. Но теперь наступил критический момент. Компания должна была либо расшириться, либо погибнуть.