- Что же это вам мешает?

- Не мешает, а не хочу.

- Позволите.

- Нет, не позволяю.

И с этим словом выбросила назад из чаши нарванный Авениром пук свекольных листьев,

- Отчего вы, невестка, такая сердитая? - запытал, распрямляясь во весь рост, молодой деверь.

- Так; не хочу, чтобы ты тут вертелся.

Авенир улыбнулся, опять нарвал другую горсть зелени и опять положил ее в расписную чашку.

- Послушай, Аваиир! иди ты, сделай милость, от меня с своею помощью прочь! - вскрикнула красавица и, не выдержав, рассмеялась и бросила нарванную Авениром зелень прямо ему в лицо.

Авенир, кажется, только и дожидался этой перемены.

- Ну, вы же вот, невестка, рассмеялись и опять стали красавица!

- Еще соври что-нибудь.

- Вот ей-богу, разрази меня бог на сем месте, - красавица, а нету на свете ни одной царицы такой красивой, как вы! - заговорил он, глядя на нее со сложенными на груди руками.

- Тьфу! - отплюнулась без сердца Платонида Андревна и опять стала рвать белой рукой росный свекольник.

Авенир отошел, походил немножко и, снова приблизясь к невестке, заговорил тихо:

- А отчего это и об чем вы, невестка, вчера с вечера плакали?

- А ты почему это знаешь, что я плакала?

- Да я ж будто не слышал?

- Гм! Где ж это ты, дурак, мог это слышать? - Платонида Андревна улыбнулась и сказала: - Нет, я вижу, что вправду надо на тебя Марку Маркелычу жаловаться, чтобы тебя на ночь запирали.

- Для чего меня запирать?

- Чтоб ты под окнами, где тебе не следует, не шатался.

- Ну, у меня про то на случай и потолок в палатке разбирается, отвечал Авенир.

- Дурак ты сам-то разборчатый, и больше ничего, - проговорила Платонида Андревна. - Мало тебя, дурака, и без того за меня колотят, так ты, видно, хочешь, чтоб еще больше тебя брат с отцом колотили. Ну, и поколотят.