- А долго ждать?

- Нет, немного... День, много два...

- Это можно-с...

- Вы сейчас уедете, а ответ я дам письмом... Уезжайте сейчас домой, а я пойду думать... Прощайте... Через день...

Надя протянула руку. Иван Гаврилович схватил ее и поцеловал. Надя кивнула головой, поцеловала воздух, спорхнула с крыльца и исчезла... Иван Гаврилович постоял минуты две-три, подумал и отправился через маленький цветник и рощу к своим лошадям, которые стояли на просеке. Он раскис и ослабел от счастья, точно его целый день продержали в горячей ванне... Он шел и смеялся от счастья.

- Трофим! - разбудил он спавшего кучера. - Вставай! Едем! На чай пять желтеньких! Понял? Ха-ха!

Между тем Надя прошмыгнула сквозь все комнаты на другую террасу, спустилась с этой террасы и, пробираясь сквозь деревья, кусты и кустики, побежала на другую просеку. На этой просеке ожидал ее друг ее детства, молодой человек лет двадцати шести, барон Владимир Штраль. Штраль миленький толстенький немец-карапузик, с уже заметной плешью на голове. Он в этом году кончил курс в университете, едет в свое харьковское именье и пришел в последний раз, проститься... Он был слегка пьян и, полулежа на скамье, насвистывал "Стрелочка".

Надя подбежала к нему и, тяжело дышащая, утомленная бегом, повисла на его шее. Звонко хохоча и теребя его за шею, за волосы и воротник, она осыпала его жирное, потное лицо поцелуями...

- Я тебя уже целый час жду, - сказал барон, обнимая ее за талию...

- Ну что - здоров?

- Здоров...

- Едешь завтра?

- Еду...

- Противный... Возвратишься скоро?

- Не знаю...

Барон поцеловал Надю в щеку и ссадил ее с колен на скамью.

- Ну, будет целоваться, - сказала Надя. - После... Впереди еще много времени. Теперь потолкуем о деле. (Пауза.) Ты, Воля, подумал?