– Идем еще «пошумим»? – игриво предложил Стасик подружке.

Но та, посмеиваясь, отказалась:

– На сегодня хватит. Иди к своей благоверной, она, поди, заждалась!

Не прошло и недели, как Стасик сменил Олечку Морозову на Ирочку Гуменюк. Так уж вышло, сердцу не прикажешь…

Усталый, но довольный, Стасик выкатился в Четверг вечером из подъезда Ирочкиного дома и, ужаснувшись что на улице давным-давно стемнело, бросился к трамвайной остановке. Сел в полупустой вагон и, прикрыв глаза, начал перебирать в уме варианты ответов на два сакраментальных вопроса: где был? почему так долго задержался?

Когда Стасик добрался до довольно свежего и незатасканного варианта «Провожал сослуживца в морг опознавать тело родственника», его думы нарушил чей-то приглушенный визг за спиной:

– Ой, смотрите, кошечка!

Стасик невольно оглянулся, но никакой кошечки не приметил, а увидел только позади себя двух припозднившихся, как и он, старушек. Старушки смотрели куда-то вниз себе под ноги и умиленно переглядывались между собой. Нагибаться и лезть под сиденья Стасику не хотелось, и он вновь погрузился в привычные думы. «Скажу, что в больницу ходил, товарища по работе наведать. Да не один, а с двумя сослуживцами. Ну, а потом сообразили пивка на троих…» Он улыбнулся и бодро поднялся с места: следующая остановка была его.

Но Настенька почему-то не очень поверила в версию о больном коллеге супруга. Недоверчиво посмотрев в широко открытые невинные глаза Стасика, она спросила, не напрягая голоса:

– Разве в больнице пахнет не хлоркой, а духами? Ты понюхай свою рубашку, а уж потом рассказывай о больнице!

– Я надевал чужой халат… Он так вонял одеколоном! – быстро нашелся Стасик и для большей достоверности брезгливо поморщился.

Но Настенька упорно гнула свое:

– Духи от одеколона я умею отличать. Это – «Шанель».

– Может быть! Я не спорю! Ими и пахло… – Стасик снова поморщился, но уже не так брезгливо, как в первый раз. – Халат мне Кузякова дала, а она всегда «Шанелью» душится.