– Что вы, полноте, – улыбнулась хозяйка. – Мы с Марией Павловной и не такое играли. Мы ведь старые московские актрисы. Умирающая – этюд для начинающих. Мария Павловна догадалась написать записку и, увидев вас, бросила. Окна-то на разные стороны выходят. А дальше понять друг друга несложно.

– И неужели не страшно было?

– Страшно. Чего скрывать, страшно. В театре зрители без обрезов сидят. Ну, самое большее – освистают. А здесь… Но мы ведь всю войну во фронтовых бригадах. Навидались. Но, честно говоря, это, пожалуй, была самая трудная роль. Но успешная, правда, Машенька? – Она обернулась в угол, где стояла ее подруга, и вдруг вскрикнула: – Машенька, Машенька, что с тобой?

Мария Павловна побледнела и, держась за сердце, медленно садилась на стул.

Бойцов кинулся к двери.

– Доктора! Срочно! – крикнул он в гулкие марши лестничных пролетов…