…Участковый был молодым, щеголеватым и сообразительным. К делу он относился со вниманием. По его словам, в интересовавшем сотрудников МУРа доме проживал только один человек, к которому могли приезжать подобные гости. Некто Попов, которого местные старушки называли не иначе, как Сенька-пьяница. Временами, после визита участкового, он устраивался в соседние магазины грузчиком, но трудового энтузиазма ему хватало только на месяц-другой. А потом – до следующего визита. Жена в настоящее время отбывает срок. Попов жил один, хранил верность своей супруге.

…Дверь долго не открывали. Наконец, зашлепали неуверенные шаги, что-то опрокинулось. Дверь приоткрылась, и через цепочку на Бойцова глянули водянистые вспухшие глаза.

– Кого надо? – настороженно спросили хриплым голосом.

– Открывайте, Попов, гости к вам, – Бойцов достал муровское удостоверение. Попов оробел. Раньше к нему приходили не выше участкового. Он открыл дверь и, не дожидаясь, пока гости войдут, прошлепал в комнату. Она была похожа на грязную стеклянную банку под замызганной крышкой, а хозяин – на полузадохшуюся столовую муху в ней.

Попов был очень пьян. Но значительная фигура Бойцова, рокот его баса и необычное удостоверение привели его в относительно сознательное состояние лучше ледяного душа.

Косясь попеременно то на мощные руки Бойцова, то на молодцеватого участкового и почесывая грудь серыми, давно не немытыми рукам с синими разводами тусклой татуировки, Попов торопливо начал отвечать на вопросы:

– Не знаю я ничего. Вот ей-богу – ничего. Пил с вечера. Вглухую… От Машки письмо получил. Скучает… – И слезливо затянул: – И я по ней заскучал. Вот…

– Кто к вам приезжал сегодня, Попов? – спросил Бойцов. – Только толком отвечайте. – Воздух в комнате был до того спёртым, что казалось, и голос звучит по-другому.