— Чья кошка? — строго спросила Елена Дмитриевна.

— Ничья.

— А как она сюда попала?

— Я принёс, — сознался Климов и почему-то заробел.

— Значит, ваша?

— Ну, моя…

— Не вздумайте оставлять её здесь. Её собаки разорвут.

Климов вспомнил, что при санатории действительно пасутся две дворняги, одна — без хвоста, и обе без гордости. Собаки-попрошайки. Каждый раз после обеда отдыхающие выносили им куски и кусочки, и собаки преданно смотрели людям в руки и глаза. Конкуренцию кошки они вряд ли потерпят.

— И не вздумайте брать её себе в номер, — предупредила сестра-хозяйка. — У нас в помещении животные запрещены.

Сестра-хозяйка повернулась и пошла, выпрямив, даже выгнув спину. Климов вспомнил почему-то, что летом она делает себе салат из трав, которые растут под ногами: подорожник, крапива, стебли одуванчиков, корни лопуха. Эти травы знают животные, а люди их не едят. Люди едят только то, что сеют. И это большое заблуждение. В беспризорных травках есть жизненная сила, которая даёт уверенность плоти, а плоть сообщает свою уверенность духу, ибо, как известно, в здоровом теле — здоровый дух.

Климов вздохнул, поднял кошку с земли, посадил её на плечо и пошёл обратно, на развилку трех дорог. На развилке он снял кошку с плеча, поставил её на дорогу и пошёл в глубину леса. Кошка зашагала следом. Климов обернулся и сказал:

— Не ходи за мной. Ты же все слышала.

Он ускорил шаг, но кошка тоже ускорила шаг.

— А ну иди отсюда! — Климов сделал свирепое лицо и затопал ногами, как бы побежал на кошку, хотя оставался на месте.

Климов прекратил бег на месте, повернулся и пошёл.

Кошка подумала и тоже пошла в глубину леса, за Климовым, соблюдая, однако, дистанцию.