БРИК (неестественно высоко подняв голову): Мне обо всем рассказал Скиппер, а не ты, Мэгги.

МАРГАРЕТ: Нет, я!

БРИК: После него.

МАРГАРЕТ: Какая разница, кто…

БРИК (стремительно выходит на балкон и кричит): Девочка! А, девочка!

ДЕВОЧКА (издалека доносится ее голосок): Что, дядя Брик?

БРИК: Попроси всех подняться сюда… Приведи всех наверх!

МАРГАРЕТ: Нет, теперь ты меня не остановишь! Могу повторить при всех!

БРИК: Девочка! Ну, беги скорее! Сделай то, что я сказал. Позови всех!

МАРГАРЕТ: Потому я не могу больше молчать, а ты… Ты каждый раз затыкал мне рот! (Рыдает, затем берет себя в руки и продолжает почти спокойно.) В этом было что-то неизъяснимое, словно в древней легенде. Да иначе и быть не могло, поскольку все завертелось вокруг тебя, вот от чего такая бездна печали, невысказанной, неутоленной любви. Не думай, Брик, я все понимаю… я все понимаю! И чувствую искреннее уважение к порывам высокой души, разве ты не видишь? Я только хочу сказать, что жизнь продолжается и после гибели всех идеальных представлений о ней… Да, продолжается… (Брик хочет взять свой костыль и, опираясь на мебель, передвигается в то время, как Маргарет продолжает говорить, словно одержимая.) Я помню прекрасно, как в колледже все вчетвером мы назначали свидания: Глэдис Фицжеральд и я, ты и Скиппер. Только свидания эти больше были похожи на ваши встречи со Скиппером, а мы с Глэдис тащились сзади, словно дуэньи.

БРИК (замахивается на нее костылем): Мэгги, ты доиграешься! Хочешь, чтобы я тебя ударил? Я и могу убить тебя костылем!

МАРГАРЕТ: Ну, убей! Убей!.. Не все ли равно…

БРИК: У каждого человека бывает что-то большое в жизни. Настоящее, искреннее и значительное. У меня это была дружба со Скиппером… А ты обливаешь ее грязью.

МАРГАРЕТ: Ничего я не обливаю грязью! Я говорю именно о чистоте.

БРИК: Не любовь к тебе, Мэгги, а дружба со Скиппером была самым значительным и интересным событием в моей жизни.