ГУПЕР (появляется в дверях на галерее): Большой Папа, дети зовут тебя.

БОЛЬШОЙ ПА (грубо): Гупер, выйди.

ГУПЕР: Извини.

БОЛЬШОЙ ПА (захлопывает за ним дверь): Кто тебе врет? Мэгги?

БРИК: Не она. Это не имеет значения.

БОЛЬШОЙ ПА: Так кто же и о чем тебе врет?

БРИК: Никто и ни о чем…

БОЛЬШОЙ ПА: В чем же тогда дело, черт побери?

БРИК: Все, все вокруг.

БОЛЬШОЙ ПА: Что ты трешь лоб? Голова болит?

БРИК: Нет. Я пытаюсь…

БОЛЬШОЙ ПА: …собираться с мыслями. Но ты уже не можешь. Твои мозги проспиртованы, пропитаны на сквозь. (Вырывает стакан из рук Брика.) Что ты, черт возьми, можешь знать о лжи? Да я книгу мог бы о ней написать, и все равно всего бы не высказал. Даже близко бы не подошел. Страшно подумать, сколько раз я мирился с ложью. А притворство? Говоришь не то, что думаешь, делаешь не то, что чувствуешь. Или вот, делаю вид, будто люблю жену, а на самом деле вида ее не терплю. Это после сорока – то лет. Врал, даже когда лежал на ней… Притворялся, что люблю Гупера, сукина сына, жену его Мэй и его пятерых ублюдков, орущих, как попугаи в джунглях. Господи, да мне смотреть на них тошно… А церковь! Всего выворачивает, стоит прийти в церковь, но я хожу. А эти клубы! Масоны!… А светское вращение. Дерьмо! (Боль заставляет его скрючиться, он опускается в кресло, голос становится мягким и хриплым.) А вот тебя я люблю, сам не знаю, за что. Всегда уважал и любил тебя и еще свою плантацию, свое дело, за то, что оно сделало меня человеком. Вот тебе и вся правда… А жизнь свою прожил во лжи и рядом с ложью!.. Почему ты не можешь жить так?… Придется, черт возьми, ведь кроме лжи и фарисейства в жизни ничего нет. Если есть что другое, скажи.

БРИК: Есть. Есть еще одна штука, с которой можно жить.

БОЛЬШОЙ ПА: Какая же?

БРИК (поднимая стакан): Виски…

БОЛЬШОЙ ПА: Это не жизнь. Это бегство от жизни.

БРИК: А я и хочу убежать от нее.

БОЛЬШОЙ ПА: Тогда застрелись. Я все – таки скажу тебе кое – что.