Царствие безмолвия продолжалось до момента, когда резкий голос невидимого диктора не провозгласил, нарушив тишину, откуда-то с вышек: "Внимание! Внимание! Сейчас мимо вас пройдет мужчина с женскою щекой!"

Звонкие ехидные голосочки призраков повторяли эту фразу, словно эхо, в клубах фиолетовой дымки, за темными углами, и окна домов начинали сжиматься, подобно диафрагмам. Слова, прозвучавшие с вышек, я это твердо знал, были обращены ко мне, единственному живому человеку в городе.

Вслед за ликованием бестелесных форм город снова на некоторое время погружался в безмолвие. Наконец откуда-то, выступив из--за дерева, скорее всего в отдалении, появлялся черный силуэт. Погружая ноги в опустившийся до уровня травы туман, он, казалось, двигался по облачной равнине. Он неотвратимо приближался - этот одинокий ветеран на параде Ужаса, сокращая расстояние, вопреки законам оптики, то увеличиваясь в размерах, то становясь снова меньше, и всегда проходил мимо, бросив на меня взгляд, полный зловещего смысла. "Мы одни с тобой в этом скорбном месте, - говорил его взгляд. - Ты со своим неисцелимым страхом, истоки которого тебе неизвестны, и я со своим даром погружать в ужас, останавливая время, трансформируя пространство, лишая тебя того презренного грима, который ты считал своей силой воли".

Маленький старик в черной складчатой кофте с желтою звездой на груди, в штанах трубочиста, также складками спускавшихся на тяжелые черные ботинки. Он был подпоясан широким кожаным поясом с многочисленными брелоками и цепочками, а на голове его колыхалась смятая ермолка. Наисильнейший ужас внушало лицо старика с индюшим носом сизого цвета, испещренное похожими на комариных личинок, кровяными сосудами, и с левою щекой, нарумяненной, вздутой и восковой на вид:

Я очнулся ото сна, когда наступил рассвет и сквозь узорчатую материю портьеры просвечивало матовое небо. Встав с дивана, я сразу прошел в ванную, где ополоснул шею и лицо водой из крана.