- Хорошо вызубрил? - спросил Ахилл.

- Хорошо.

- Ну-ка!

- Сложение есть действие...

И стал.

- ... посредством которого... - подсказал Ахилл.

- Да, да: посредством которого...

- Стой, идет!

- Идет, идет, идет! - прошумело в классе и стихло, как перед грозой.

Далеко слышался в коридоре стук костылем. Коровья Смерть приближался, в классе все мертвело и мертвело. А когда Смерть вошел и сел на кафедру, Курымушке все стало бледно вокруг и слабо в себе. Немо прозвучало какое-то ужасное слово, невозможно было его принять на себя, а все-таки слово это было: Алпатов.

- Тебя, тебя! - шептали вокруг.

- Алпатов здесь?

- Здесь, здесь! - крикнули за Курымушку и толкнули его вперед между партами, дальше еще толкнули, и так пошло до самой кафедры и все шло как с самого начала: без весел, без руля, без паруса волны несли куда-то Курымушку.

- Дай тетрадь!

Курымушка подал.

- Что есть сложение?

- Сложение есть действие...

Запнулся.

Везде в классе, как тетерева в лесу шипели и бормотали:

- ... посредством которого, посредством которого...

- Молчать! - крикнул Коровья Смерть.

Курымушка погрузился куда-то в глубокую бездну и уходил туда все глубже и глубже.

- Долго ли ты будешь молчать?

Жужжала муха осенняя, летала по классу, будто над ухом молотилка гудела, и стукалась в стекло, как топором: бух! бух! Тут было как на стойке по зрячей дичи, есть такие шальные лягаши: видит, у самого носа его птица сидит в траве, и стоит, не тронет, только глаза огнем горят и где-нибудь у задней ноги еле заметно шерсть дрожит и дрожит, так стоять бы ему до смерти, но птица шевельнулась... и, - вот зачем левая передняя нога на стойке у лягаша подогнута, - эта левая нога теперь метнулась, как молния, и полетел шальной пес с брехом по болоту за дичью.