- Ну, брат, что теперь с тобой будет!

И зачитал ему.

Прошел и час и два. Читали на переменку и так, будто сами там в Америке, все и переживали, без отрыву на все пять часов, не слыхали звонков, не заметили, как Заяц ключ повернул в двери: им бы хоть бы и совсем не выпускали, хоть бы так и всегда жить.

- Знаешь что, - сказал на улице Рюрик, - давай-ка завтра на молитве опять подеремся.

- Рано, - ответил Курымушка, - дня два поучимся, а то выгонят.

- Нас с тобой все равно выгонят.

- Ну?! - удивился Курымушка.

Эта мысль ему еще не приходила в голову, и он про себя решил этим заняться, но сейчас из осторожности сказал:

- Все-таки, брат, лучше денька два погодим.

Дома он засел учить географию, задано было нарисовать границы Америки. И вот, когда он рисовал по атласу и заучивал названия, вдруг такие же названия пришли ему из "Всадника без головы", и стало представляться, будто он продолжает путешествовать с Майн-Ридом.

Долго он провозился над этим приятным занятием и сам даже не знал, выучил он урок или не выучил.

На другой день, как всегда, очень странный, пришел в класс Козел, весь он был лицом ровно-розовый с торчащими в разные стороны рыжими волосами, глаза маленькие, зеленые и острые, зубы совсем черные и далеко брызгаются слюной, нога всегда заложена за ногу, и кончик нижней ноги дрожит, под ней дрожит кафедра, под кафедрой дрожит половица. Курымушкина парта как раз приходилась на линии этой дрожащей половицы, и очень ему было неприятно всегда вместе с Козлом дрожать весь час.

- Почему он Козел? - спросил Курымушка.

Ахилл ответил:

- Сам видишь почему: козел.

- А географию он, должно быть, знает?

- Ну, еще бы, это самый ученый: у него есть своя книга.

- Про Америку?

- Нет, какая-то о понимании и так, что никто не понимает и говорят, он сумасшедший.

- Правда, какой-то чудной. А что не понимают, мне это нравится, милый Саша, - ты это не замечал, как тебе иногда хочется сказать что-нибудь, и знаешь, ни за что тебя никто не поймет; вот бы хорошо иметь такую книгу для понимания.