— А вы знаете… — разводя руками, преувеличенно восторженно начал он.

— Знаем, — многообещающе проговорила Дина, прищурилась и, уперев руки в крепкие колени, поднялась с ящика.

Харитоныч поцокал языком. Наталья вместе с ящиком отодвинулась подальше, в глубь навеса, а Женя, блестя карими бесовскими глазами, жадно вытянула худую шею, чтобы ничего не пропустить.

— Нет, вы еще не знаете… — поспешно сказал гигантский карапуз, выставив перед собой толстые ладони.

— Знаем, знаем… — ласково промурлыкала Дина, приближаясь. Правой рукой она прихватила пластиковый совок, пряча до времени его за спиной.

— Откуда?.. — разочарованно пробормотал толстяк и попытался заглянуть Дине за спину. — А что это у тебя там?

— Отгадай…

— Холодное пиво?..

Харитоныч за спиной Дины делал предостерегающие знаки, но истомленный жаждой Петр ничего не замечал. Жадно облизывая пересохшие пухлые губы, вытягивая их трубочкой, доверчиво моргая голубыми глазенками, он потянулся вперед — и получил звонкую оплеуху. Остатки порошка, взлетев легким облачком, окутали его лицо и прилипли к влажной коже. Он отпрянул:

— Сдурела! За что?

— За мою загубленную идею!.. За тысячу баксов! Я с тебя шкуру спущу, скотина!

Кореец Чан сочувственно покачал головой и склонился над мангалом. Толстая Зинаида с мужем расхохотались. Лишь маленькая Памела, не обращая внимания на происходящее, рычала на двух чужаков, явившихся вместе с Петром.

— Секи, Филя, — сказал тот, что был пониже, в кожаной жилетке на голом татуированном теле, кивая на разгневанную Диану, — она круче Диггера! Тот за штуку только уши грозился отрезать, а эта шкуру драть собралась!

Флегматичный Филя, худой и кудлатый, в теплой рубахе с длинными рукавами, кивнул, гоняя жвачку за щекой:

— Да, Кумпол, от баб добра не жди. Оттого их и в бригады не берут.