Пока Харитоныч героически добывал средства для процветания фирмы «Мойдодыр», Дина и Петр, получив из ремонта тяжелый пылесос «Урал», голосовали на Пискаревском проспекте. Дина, закурив в сторонке, поправляла кривой каблук, а ее морганатический супруг, на жилплощади которого она проживала уже восьмой месяц, остановил запыленный старый «мерседес». На помятом боку ветерана автодвижения шаловливым пальцем было выведено по грязи «свиновоз». Из открытых окон выглянули две небритые, опухшие рожи, весьма соответствовавшие надписи. Стрельнув заплывшими глазами в сторону Дины, пассажир «мерса» хрипло спросил у Петра:

— Твое добро?

— Мое, — кивнул Петруша, целомудренно полагая, что речь идет о пылесосе, стоявшем у его ног. — Неплохая штучка, только тяжеловата…

— А что умеет делать?

— Высосет все по первому классу! — исполненный святой простоты, ответил румяный Петр, недоумевая, отчего его слова вызвали жеребячье ржание в салоне.

Дина подняла голову и прислушалась.

— Годится!.. Сколько берешь?

— Самому нужно, ребята.

— Не надолбался еще, что ли?

— Надоело до чертиков. Агрегат поношенный, третий раз из ремонта…

Искатели большой и светлой любви опасливо переглянулись.

— Насовсем не могу, только в прокат, — продолжил Петр, желая искупить удачной сделкой вчерашнюю промашку с мусором.

— Нам насовсем ни к чему. На пару часов, — решились в «мерсе». — Полета баксов на двоих.

— Да хоть на пятерых! Только движок не спалите. И не вздумайте потолки белить — забьется все к черту.