На залитой солнцем террасе, за небольшим круглым столиком, накрытым белоснежной хрустящей скатертью, Диггер вкушал стейк «Малибу», доставленный Страшилой из ресторанчика на Петроградской. Одетый в бежевый спортивный костюм, Саша еще плохо владел правой рукой, отчего часто лязгал серебряным ножом по тарелке, а бокал с красным рейнским брал левой. Кроме этих звуков тишину нарушали жадное чавканье и причмокивание, а из дома доносились рычание и треск раздираемой материи.

— Страшила! — крикнул Диггер. — Привел? Пусть подождут. А там что, все по-прежнему?

— Да, Саша, — виновато прогудел Страшила, появляясь в дверях. — Как сбесился! Третий ковер жрет.

Страшила повернулся к двери, ведущей в комнату, и, выпятив челюсть, сурово ткнул толстым и кривым пальцем:

— Сюда садитесь!

Клинеры, зевая, уселись на кожаный диван. Среди них не было только Петра, который остался дома извлекать занозы и залечивать царапины. Женя и Наташа тотчас уснули, привалившись друг к другу. Дина морщила лоб и что-то поспешно подсчитывала. Харитоныч ерзал и беспокойно оглядывался, не зная, куда деть руки: то подсовывал их под ляжки, то сцеплял на груди, то клал на колени и быстро барабанил пальцами.

Филя, заглянув из коридора, укоризненно покачал головой:

— Въехали, поломойки. Эх, подставили вы нас…