— Но ведь шахидки — восточные женщины? — робко предположила пенсионерка в очках, оглядываясь на спящую девушку.
— То-то и оно, что нет! — возразил дядька. — А наши славянки чем хуже? Да русаку вообще все едино: что себя взрывать, что порядочного человека!
Повисло тревожное молчание.
— Я, пожалуй, пойду, — сказал дядечка, сворачивая газетку. — Уж и станция моя близко…
— Вы же говорили, что едете до Калища!
— Ну да… А теперь передумал. Может, на Дубочках ягоды больше будет. Дайте-ка мне мой рюкзачок…
— Не дадим! — всполошились панамки. — Вы у нас тут единственный мужчина. Страху на нас нагнали, а сами в кусты? На Дубочках ягоды отродясь не бывало. Вы уж поезжайте с нами до Калища, а мы вам покажем наши секретные места. Ягоды видимо-невидимо!
— Да? — засомневался дядечка. — А если что?..
Никакой ягоде рад не будешь…
— Это вы что имеете в виду?
— Ничего такого… А вы чего боитесь?
— Тише! Она вас услышит!
— Просыпается!
— Только не смотрите в ее сторону! Шахидка, если заподозрит, что ее раскрыли, должна подорвать себя сама, без команды.
— Может, милицию вызвать?
— Не успеем!
Вся честная компания уселась чинно, точно аршин проглотила.
— На ней пояс… — глуповато улыбаясь, вдруг сказал дядечка. — Это она…
— Мам-ма…
И надо же было так приключиться, чтобы именно в эту минуту Наташка решила отключить массажер, мешавший ей спать. Не открывая глаз, она принялась шарить у себя под топиком, бормоча едва слышно:
— Ну где же кнопка…
— Молится… — пробормотал дядька. — Хана.
— Где же эта чертова кнопка? — раздраженно, в голос спросила Наталья.
И тут усатый дядечка выпучил глаза, заорал страшным голосом:
— Ложись! — И, сиганув через спинку сиденья, рухнул сверху на девушку и схватил ее за руки. — Бегите, бабы! Я ее держу!
— Вяжите ее, граждане! — заверещала старушка-поганка.
Сонная Наташка, никак не ожидавшая нападения, опрокинулась на пол, и дядечка барахтался на ней, мял ее коленками, сияя засаленными на ягодицах штанами. На беду она оказалась сильнее и крупнее и, отталкивая его руки, начала подниматься на ноги.