— Что пить выставлять? — поспешно поинтересовался Филя, любивший заправлять подготовкой банкетов.

— Нашим как всегда… А Владу, вон, пиво поставь. У него печенка больная, он ничего крепче в рот ее берет. Комар, тебя чтоб я за столом не видел! У Влада нюх еще тот, а ты как нажрешься, так несешь околесицу. Все, разлетелись!

В доме наступила тишина, прерываемая стуком ножей на кухне, где Кумпол рубил колбасу и сыр на закусь, звоном посуды в большом зале, где колдовал Филя с белым полотенцем вокруг тощих бедер, да приглушенными рыданиями Жени, доносившимися из кладовки.

— Страшила! — заорал сверху Диггер. — Заткни ей пасть! Развели тут… Сиротский дом!

— Хорошо, Саша, — покорно ответил гигант.

Он осторожно открыл дверь кладовки, включил свет и вошел внутрь. Девочка залезла под стеллаж с бутылками любимого диггеровского вина и явно вознамерилась опрокинуть его, если кто-то покусится на ее жизнь.

— Ну… Чего канючишь? — прогудел Страшила, присаживаясь на ступеньки и спиной припирая дверь. — Саша этого не любит. Давай лучше с тобой в карты поиграем… В дурака умеешь?

— В очко! — презрительно сморщилась Женя. — На баксы.

— На деньги детям играть вредно. К тому же у тебя все равно ни шиша нет. Я тебя обыскивал.

— Давай на желание. Слабо?

— Вовсе не слабо.

— А листы?

— Сейчас принесу.

Они разложились на ступеньках, и вскоре уже Женька заливисто и злорадно хохотала, выигрывая у гиганта сдачу за сдачей. Он не обижался, только чесал пятерней невероятно густые, давно немытые волосы.

— Выпить банку пива! — каждый раз загадывала ему Женька одно и то же желание.

— Нет, — каждый раз отвечал он ей спокойно и важно. — Я за рулем. Вдруг Сашу придется куда-нибудь везти? А молока стакан выпью. Пойдет?