Вопросы, как горох. А главное, зажали. Проворными крепкими пальцами, всеми пятернями прошлись по карманам брюк и пиджака. Выхватили больше двухсот у. е. в российской валюте. Документы сбросили в раскрытый портфель, который тоже не обошли досмотром. Позднее я обнаружил в сумке раскуроченные "плюсовые" чужие очки. Видимо, у другого страдальца увели. Почему-то у меня выпало одно стекло из очков. И не успел я "а" сказать, ну, быть может, "б", как налетчики-менты испарились, а я с мокрой от испуга спиной тормозил "левака", зажмурив левый безочковый глаз, рекогносцировался в паутине заснеженной ночной местности. Доехал достаточно быстро, а когда пришлось расплачиваться, и я обнаружил и прочувствовал пропажу денег, то так артистически натурально изобразил свои противоречивые чувства, что водитель даже не обиделся, а скорее посочувствовал, велел побыстрее выметаться. Домой я вошел со своими ключами. Дальше ничего не помню.

Болел двое суток. А главное осталось непереносимое чувство брезгливости, безнадежности, опустошенности. Вдруг мне пришло в голову, мол, то же самое чувство испытывают изнасилованные женщины. Меня же "опустили" эти суки-менты. Их мощные рычаги-выгребатели "бабла" усердно поработали в карманных полостях, во влагалище портфеля. Их бы на "зону" и шершавого бы им вдоль всего позвоночника.

С выпивкой пока завязал, вернее, пью аккуратнее. Надолго ли.

16 ноября 2001 года