Сам я ни за что не заикнулся бы об этом первый, зная, что наш примус испорчен, а продукты на исходе. Но, пока мы спускались, вершина так и манила своим чарующим видом.

– Красивая гора, – произнес, наконец, Аджиба.

– Да, – отозвался я настороженно.

– Очень красивая гора, – подтвердил Пазанг.

– Жаль, – заметил я не очень твердо. – Примуса нет, еды мало… Жаль…

Шерпы помолчали.

– Очень красивая гора, – снова сказал Пазанг. – Можно разжечь костер из хвороста и масла. Будем есть мало. Может, попробуем? Уж очень жаль…

– Да, очень жаль, – откликнулся Аджиба.

Я готов был обнять их обоих, однако ограничился сухим:

– Хорошо. Пусть мало еды, пусть маленький костер, но зато мы возьмем вершину!

Это было на десятый день после нашей первой ночевки в пещере. Согласно договоренности, в этот день пришли четверо каигонцев, но, ожидая, что мы сразу же с ними вернемся, они принесли очень мало продовольствия. Только топлива было у нас вдоволь.

Я посовещался с Пазангом, и мы решили растянуть имеющиеся продукты на четыре дня, чтобы хватило и нам всем и каигонцам.

После этого я сообщил друзьям из Кантона, что им, возможно, несколько дней придется поголодать. Они согласились: пожалуйста, лишь бы им за все заплатили.

Я мысленно подвел итог: времени мало, запасы не ахти какие, но при удачной организации все же можно взять вершину.

И вот мы идем тем же самым путем, который я проделал в одиночку, несколькими днями раньше. Возле маленького озерка возвышалось много каменных чортенов. Пастух объяснил нам, что летом сюда приходят молиться паломники. Лучше всего было бы пересечь озеро напрямик, но оно замерзло не полностью, и лед был слишком тонок. По берегу тоже невозможно пробиться. Наконец мы обнаружили слева проход и поднялись по нему к нижнему краю ледника. Здесь, под защитой каменных глыб, разбили лагерь и отправили каигонцев обратно в пещеру, посоветовав идти медленно, чтобы не слишком проголодаться.