— Я должен проверить другие двери. — Человек в мундире взглянул на придворного. — Будьте добры, замаскируйте бочонок хворостом. Я оставлю вам фонарь.

У придворного не оставалось выбора. Пока он возился с хворостом, военный укрылся в ближайшем сводчатом проходе. Пусть наглый хлыщ потрудится, почувствует, каково оно. Конечно, работу он делает скверно, ну и что с того? Вряд ли его хозяин прикажет обыскать погреб. Во всяком случае, не сейчас.

Когда возня затихла и человек в мундире увидел на стене неподвижную тень, он вышел из укрытия и закрыл заслонки на фонаре, оставив открытой лишь одну.

Попрощавшись с придворным через открытую дверь погреба, он некоторое время прислушивался к удаляющемуся хлюпанью шагов и тихой ругани мерзавца, бредущего в кромешной тьме к дому. Вскоре все затихло, но офицер еще с четверть часа стоял неподвижно, прислушиваясь к окружающей его мертвой тишине. Не было слышно ни собачьего лая, ни шуршания мышей, и только ветер тонко посвистывал под свесом крыши. Наконец он почувствовал себя в безопасности.

Офицер наклонился, бесшумно вставил ключ в замок и повернул его, обеспечивая надежную защиту дома и погреба за своей спиной. Затем той же рукой он опустил последнюю заслонку на фонаре и еще минут пять вслушивался в ночную тишину.

Мужчина разжал левый кулак. На потной ладони остался тонкий, но отчетливый след пороха, который вовсе не испортился и не разложился. Сырость не нанесла ему никакого ущерба. Отличный мелкозернистый порох в прекрасном состоянии, лучше и быть не может. Если его поджечь, можно поднять на воздух всех, находящихся наверху, и отправить их в преисподнюю или на небеса.