- Места нет, - резонно объяснил тот.
На глазах Прокопа от жалости к себе навернулись слезы.
- А далеко ли... пешком?
Почтарь, полный участия, подумал.
- Да около часу ходьбы.
- Но я... не могу идти! Мне надо к доктору Томешу, - возразил удрученный Прокоп.
Почтарь подумал еще.
- Вы... стало быть, пациент?
- Мне очень плохо, - пробормотал Прокоп; и действительно, он весь дрожал от слабости и холода.
Опять почтарь задумался и опять покачал головой.
- Да ведь никак не могу, - наконец произнес он.
- Я умещусь, я... мне бы только маленькое местечко, я...
На козлах молчание, только слышен хруст - почтарь почесывает усы. Потом, не говоря ни слова, он слез, повозился над постромками и молча ушел на станцию. Пассажир на козлах не шелохнулся.
Прокоп был так измучен, что опустился на уличную тумбу. "Не дойду, - с отчаянием думал он. - Останусь тут, пока... пока..."
Почтарь вернулся с пустым ящиком. Кое-как втиснул его на подножку козел, после чего долго и задумчиво разглядывал свое сооружение.
- Ну, полезайте, - сказал он потом.
- Куда?
- Куда... На козлы.
Прокоп очутился на козлах каким-то сверхъестественным образом, словно его вознесли небесные силы. Почтарь опять что-то делал с упряжкой, но вот он уселся на ящик, спустив ноги, и взял вожжи в руки.
- Но-о, - сказал он.
Лошадь - ни с места. Только дрогнула.
Тогда почтарь вытянул горлом тонкое, гортанное: "рррр!" Лошадь взмахнула хвостом и громко выпустила воздух.
- Рррр!
Тележка тронулась. Прокоп судорожно ухватился за низенькие поручни; он чувствовал, что удержаться на козлах - выше его сил.
- Рррр!
Казалось, высокий, раскатистый возглас гальванизирует старого конягу. Он бежал, прихрамывая, помахивая хвостом, и на каждом шагу явственно пускал ветры.
- Ррррррр!
Они ехали по аллее голых деревьев в черно-черной тьме, только прыгающая полоска света от фонаря скользила по дорожной грязи. Прокоп оцепеневшими пальцами сжимал поручни; он чувствовал, что уже не владеет своим телом, что ему нельзя падать, что он страшно ослабел. Какое-то освещенное окно, аллея, черные поля.